Музейный патруль

18 июля 1573 года венецианская инквизиция судила Паоло Веронезе из-за собаки. Доминиканский монастырь заказал ему «Тайную вечерю». Веронезе написал огромное полотно с пирующей толпой, музыкантами, слугами, шутами, солдатами и собаками. Монастырь велел убрать пса, стоявшего в центре, и написать вместо него кающуюся Магдалину. На суде Веронезе оправдывался, что большой холст надо было чем-то заполнить. Инквизитора это не устроило: в религиозной живописи, объяснили художнику, нет ни шутов, ни собак, ни оружия, ни прочих глупостей. Картину приказали исправить за три месяца. Веронезе не тронул ни одной фигуры, только дописал внизу строчку на латыни: «И сделал Левий для Него большой пир». Картина перестала быть «Тайной вечерей» и стала «Пиром в доме Левия», сценой обеда у богатого сборщика податей, где собаки, шуты и солдаты вполне уместны. Под этим названием она висит в венецианской Академии до сих пор. Веронезе называют величайшим собачником Ренессанса: собаки у него появляются в самых неожиданных сценах. И самое смешное, что в этом доминиканском заказе собака была особенно к месту. Матери святого Доминика приснилось, что она родит пса с горящим факелом в пасти, который подожжёт весь мир. Пёс с факелом стал эмблемой ордена, а само название Dominicanus монахи охотно переделывали в Domini canes, «псы Господни».

В Риме открыли для публики самую большую настенную мозаику римского мира. Вернее, то, что от неё осталось на площади 160 квадратных метров. Называется «Муза и философ». Рядом фреска «Расписной город». Что это за город, никто не знает, но если он существовал, то был очень важным. Самое интересное, что обе вещи сделаны в I веке, а лежат они под термами Траяна, открытыми в 109 году. То есть мозаика старше бань, под которыми её нашли. Римляне замуровали шедевр, чтобы построить баню. Когда Траян строил свой банный комплекс на шесть гектаров, старые здания просто стали частью основания нового. И, судя по всему, часть смальты из мозаики растащили на стройматериалы. Ни у кого не дрогнула рука. Фреску нашли в 1998-м, мозаику раскапывают с 2011-го. На расчистку и реставрацию ушло тридцать лет, и работа не закончена: археологи признаются, что до сих пор не нашли, где мозаика кончается. Две тысячи лет назад её сочли достаточно ненужной, чтобы застроить. Теперь ради неё выстраивается очередь.

До воскресенья в Музее Москвы идёт ярмарка молодого искусства Blazar, спутник Cosmoscow. Главное отличие от больших ярмарок в том, что известных имён тут нет, и в этом, как ни странно, вся фишка. На Blazar художники ещё только учатся держать лицо. Здесь никто не делает вид, что ему всё равно, купят или нет. Всё смотрит на вас с таким детским выражением, будто очень хочет понравиться и совсем этого не скрывает. Качество скачет. Много вещей, после которых хочется спросить у автора: у тебя точно всё хорошо? Но уровень искренней радости от творчества тут зашкаливает. Плюс это редкий случай, когда цены не вызывают нервного смеха, а работа вполне может потом подорожать в несколько раз.